Версия для слабовидящих
12+

Пятница, 24 ноя: с 10:00 до 18:00
Территория музея открыта с 10:00 до 18:00
Касса работает до 17:30
Посмотреть расписание

Ветераны: Гаврилов Вячеслав Васильевич

Гаврилов Вячеслав Васильевич

Родился в 1926 году в городе Шахты Ростовской области. Призван в 1943 году. Рядовой, стрелок 157-го стрелкового полка 79-й стрелковой дивизии.



"На Сахалин наша семья приехала из города Шахты Ростовской области 7 мая 1936 года. Мне было 10 лет. Отец завербовался в шахту Октябрьская и так всю жизнь в угольной промышленности и проработал. В поселке Октябрьском я окончил десятилетку, там же меня призвали в армию. Помню, было это 21 декабря 1943 года, из Александровск-Сахалинского военкомата пришел призыв, а поселок наш находился в 25 километрах от Александровска, транспорта не было, зима, а в военкомат явиться надо, хочешь не хочешь, а идти надо и я пошел. В Александровске нас зарегистрировали, записали по частям, и к вечеру мы тронулись в путь опять же пешком до Тымовска (Дербенска), а там 69 километров. Вот тут сразу проверили, кто есть кто, кто как воспитан физически. Большинство, процентов 50, отстали. Нас же мамаши и папаши нагрузили: штаны ватные, фуфайки ватные, шапка, да еще мешок здоровый, рюкзаков тогда еще не было. А были мешки. Вот в мешок мне, да и всем, матери наложили хлебушка, пирожочков побольше, как же мать есть мать. И вот с этими мешками мы шли всю ночь до Тымовска, зимой. И это было наше первое боевое испытание. И когда мы в Тымовск (Дербенск) пришли, меня сразу зачислили в школу снайперов. Там же и школа снайперов была. Курсы были ускоренные, война же была. Месяц — и снайпер готовый. После окончания курсов нас распределили по частям. Я попал в 79-ю дивизию 157-го стрелкового полка, взвод разведки. Полк наш дислоцировался на Палевских Высотах, где и проходила боевая подготовка. Трудновато мне было, испытания были, да тогда не было хорошо, везде было так трудно. Работы оборонные были каждый день. Лопату в руки, приходим на оборонную полосу. Командир взвода шагами РАЗ, ДВА, ТРИ отмерил и командует: «Гаврилов, три метра в полный профиль выкопать!» — и следующему то же самое. Траншеи, окопы рыли. Оборудовать, обшить жердями, чтоб стенки не обваливались, все замаскировать; вот этой работы на целый день. Это было в 1943 году. Ну, и тактические учения конечно. В других частях полегче было, а у нас разведка была. Наш специальный взвод отдельных частей уходил в зимние лагеря, где по месяцу зимой мы жили в тайге. Приедем в тайгу, командир кричит: «Остановка привал. Вот здесь будем жить».
Рубили лес, копали мерзлую землю, строили себе блиндажи, там проживали месяц в зимних условиях. Нас приучали к таким условиям, чтобы быть закаленными. А в августе 1945 года проверить решили, чему мы научились и с 8 на 9 августа в час ночи нас подняли по тревоге. Наш полк стоял от Онор в 39 километрах. Мы совершили марш-бросок прямо к границе. Отобрали нас 5–6 человек, я был в их числе, командир дает задание: «Пойдете в разведку!». На границу пришли, нам, значит, дали по одному пограничнику, мы-то местность не знали, а пограничникам каждый кустик был знаком. Сняли мы японских часовых, перешли границу. Так начались боевые действия. И для меня началась военная эпопея. Основные бои проходили на укрепленном районе Харамитогских высот. Там 165-й полк с одной стороны наступал и 179-й с другой, наша задача была взять высоту Хаппо. Для взятия этой высоты сформировали сводный отряд, командиром поставили старшего лейтенанта Юдина Сергея Тимофеевича, который впоследствии стал Героем Советского Союза, в этом отряде и я был. Когда мы делали перебежку из одной точки в другую, японцы неожиданно открыли огонь из пулеметов, и пришлось прыгать в ближайший окоп, прыгаю я в окоп и, попадаю, прям на чью-то спину, смотрю, а это мой учитель русского языка. А я его увидел, растерялся, удивился и говорю: «Александр Васильевич, извини! Я и не думал, что учителей на войну призывают».
В моем понимании учитель был — святой, я юный был, мне-то 18 лет было. А он в ответ засмеялся. И мы двинулись дальше. И больше с ним так и не встретились. Вот такая встреча у меня произошла с моим учителем русского языка в окопе.

Медаль «За отвагу»
У нас оборвалась связь, провода-то по траве проходили, и нас командир роты послал найти и устранить место обрыва. А на ученьях нам постоянного говорили, что раз связи нет, значит, ее кто-то повредил и, скорее всего, это сделал противник. И поскольку мы уже были научены, то знали, если есть порыв, значит, в этом месте будет засада, враг знает, что кто-то придет устранять этот порыв, поэтому мы были уже к этому готовы, и вот, когда мы по проводу шли, провод так потянем-потянем, туго идет, значит еще далеко до порыва. Потом уже почувствовали, что провод свободно пошел, значит, порыв здесь где-то близко, и мы приготовились. И когда к месту порыва подошли, там была засада японская. Ну, и мы этих японцев захватили, соединили провода, связь восстановили. Вот как быстро рассказал, а на самом деле, как долго все это длилось… Во-первых, ночь, сахалинские овраги, высокая трава, лопухи, тут стреляют, там бьют — страшно, жутко было. Нас трое, а японцев в засаде было пятеро, они хотели нашего языка взять, но получилось так, что мы их захватили, поэтому вот за эту операцию мне медаль «За отвагу» дали.

«Снайпер-кукушка»

Взяли мы в лесу одного «кукушку», завернули его в плащ-палатку, взвалили на плечи, и тащим его вдвоем, а когда притащили в штаб, смотрим — он мертвый. Как так – удивляемся, ведь живого брали, без единой царапины. Оказалось, что пока мы его тащили, он себе харакири сделал. Мы-то простые солдаты традиций и обычаев японских не знаем, где нам было ведать, что надо было его всего проверить, винтовку-то мы у него отобрали, а нож припрятанный и не заметили. И пришлось нам идти нового языка брать. А как маскировались «кукушки» в лесу. Снимут с дерева кору, обмотаются ею, и стоит такой пенечек. Мимо пройдешь и не заметишь. Трава кругом, мы прошли, а он кору откинул и очередь по нам. Вот такой один из способов маскировки использовали японские снайперы «кукушки».
Когда война началась, от границы и на протяжении 100 километров к югу, дорога была грунтовая узкая, японцы разместили на всем этом протяжении своих снайперов «кукушек». И когда наш батальон двигался по дороге, вдруг, поступил приказ: « Всем офицерам снять знаки различия. „Кукушки“ выводят из строя командный состав!».
Все быстро погоны посрывали, надели солдатские шинели и пилотки. Ну, кому охота, чтобы его убили.

Питание
В 1943 году, когда нас призвали в армию, кормили по военному времени неплохо, по тыловым нормам, люди на гражданке и этого не видели. В столовую идем песню поем «Бой за Родину», обратно — «Лошади сытые». Завтрак начинался в 9 утра, обед — в два и ужин — в семь. Когда на учения уходили, то там у нас полевая кухня была. А когда боевые действия начались, тут с питанием, кто как сумеет. Вот, звонят с тыла: «Присылайте солдат, кухня приехала». В большие термоса наливают обед, дают хлеб, и солдаты приносят на передовую. С роты посылают, с взвода посылают солдат, они приносят, разливают, раскладывают. У каждого котелок свой, бывало один котелок и на двоих, и на троих. Втроем ложками, ложки у каждого свои должны были быть, с одного котелка и ели, по-фронтовому.
Вот у нас в рюкзак заглянешь к солдату, там масленка и кусок пакли и все больше ничего нет, а у японцев в рюкзаки мы заглядывали там у них и одеколон, и бритва, и сухой паёк, галеты, конфетки. Все как положено. У них и ранцы были — та сторона, которая к телу, меховая обязательно, а у нас — обыкновенный мешочек сшитый.
Чем плоха эта война. Жертв много от того, что лесистая местность, болотистая. Технику, танки не пошлешь. Японцы в укреплениях сидят и наших видят, как на ладошке. Да попробуй еще выкури японца с этого дота. Это надо сколько было Александров Матросовых, чтобы каждый дот взять.

18 августа Коттонский (Харамитогский) укрепленный район был взят, и мы двинулись на юг. По пути заходили в поселки и города. В некоторых районах населения вообще не было, побросали свои дома, и ушли на юг, а там, где жители оставались, особенно японцы, те встречали нас понуро, детям интересно было. Корейцы радовались.
Пришли в Долинск, наше отделение из восьми человек послали в район Быково там шахта была и в распадке недалеко от шахты, километрах в пяти от нее склады, а на складах – взрывчатка для горной породы. И мы охраняли 3 или 4 ночи эти склады, поскольку в часть поступила информация, о том, что по тайге бродят вооруженные японцы, чуть ли не целый полк и не сдаются. Вот ночь настанет, стра-а-а-шно (смеется). Комендант поселка привез нас к японскому старосте, познакомил и приказал ему нас кормить. И три дня японская семья старосты нам готовила и привозила пищу на 8 человек. На самом деле оказалось, что никакого полка японского не было, это просто байки солдатские шли. В разведке, где-то кто-то что-то с перепугу соврал, но на всякий случай послали нас на разведку. А этот склад мы использовали для хранения оружия, которое сдавало местное население, позже мы склад наглухо забили. А затем передали другой части, которая пришла за нами.

3 сентября в Тойохаре был устроен парад, после окончания которого нас отправили в Корсаков. Там погрузили на пароход. Прошла молва, что нас отправят на Хоккайдо, ну, солдатские байки. А нас вопреки всем этим рассказам повезли обратно в Александровск. Когда приехали, дали нам 5 дней отдыха, как победителям. А какое ликование было, когда мы приехали, как нас встречали, с цветами, песнями, все радовались. Я сейчас иногда вспоминаю этот день, и у меня по телу дрожь приятная. Пять дней мы отдохнули, и поступил приказ о демобилизации старших возрастов. И я попал из Александровска в Поронайск (Сикуку) в военную комендатуру. Первое время после окончания войны, когда на одной территории оказались русские и японцы, во всех населенных пунктах южной части Сахалина была власть военных. В Поронайске (Сикоку) был городской голова – японец, у него начальником — русский военный, выше подполковник – он комендант города, а голова только с японцами общался и делал только то, что ему комендант диктовал. У всех комендантских главной обязанность было поддержание порядка в районе. Бегали к нам японцы и жаловались на русских солдат, полевые части безобразничали, солдаты-то не все одинаковые были и девушек ловили японских, и разбойничали, а японцы нашу комендатуру уважали, как идет кто-нибудь из комендатуры, японцы завидят и говорят: «О, коменданте, коменданте», — значит блюстители порядка, их защитники. Они нас встречали, угощали, в гости приглашали: «Дозо, дозо», — что значит заходи к ним.
Хорошо помню один случай мародерства. В Поронайске был завод Кабояси по изготовлению саке. Прибегают ко мне в комендатуру несколько японцев, кричат, руками машут, зовут на завод. Я понять ничего не могу, но пошел. Прихожу и вижу: стоят большие чаны, литров по пятьсот, деревянные, в которых закваска готовилась для саке. И японцы мне показывают на эти чаны. Оказалось, наши сволочи (солдаты) пришли на завод, залезли на чаны, взяли ковши и стали пить эту закваску, да так, что двое туда в чаны свалились и утонули. С остальных сняли обмотки, забрали ремни, срезали погоны и в тюрьму.
А вот был и такой случай. В Гастелло пришла молодая японка и пожаловалась на солдата. Тогда командир построил всех, провел ее по строю, всех показал, и японка опознала. И сразу виновного к расстрелу. Такие действия были не массовые, а как показные устраивались. Надо же было порядки наводить, дисциплину наводить, война же закончилась.
Русские солдаты мародерничали, что там говорить, в семье не без урода. Были такие, да и сейчас такие же есть. Люди есть люди, живые люди.

Во время службы в комендатуре у меня получилось заражение на ноге, попал я в госпиталь военный и уже из госпиталя демобилизовался. Так закончилась моя армейская жизнь и началась гражданская мирная.

Когда на южном Сахалине началось промышленное освоение, то первыми потребовались специалисты и грузчики по угледобыче, и мой отец по направлению попал на шахту Тихменевскую в районе города Поронайска. А после демобилизации, и я к отцу приехал и устроился на шахту, так шахтером и проработал 35 лет. Последнее время я работал в Синегорске на шахте. А в Южно-Сахалинске я живу с 1976 года.

Сейчас я на пенсии, но активно участвую в общественной жизни города, ежегодно получаю приглашения от школ, детских садов и краеведческого музея на встречи с молодым поколением, где рассказываю им о том, что надо любить и защищать свою Родину. А несколько лет назад я делился своими воспоминаниями и с японской телекомпанией «Эн-Эйч-Кей». Я всем желаю мира и добра".

Записано со слов ветерана Гаврилова Вячеслава Васильевича научным сотрудником СОКМ Глушковой Н. А. в апреле 2010 года.

Гаврилов Вячеслав Васильевич. В армии за партой

Гаврилов Вячеслав Васильевич

Гаврилов Вячеслав Васильевич. Март 2010 года



Юбилейная серебряная медаль «За освобождение Южного Сахалина и Курильских островов от японских захватчиков»




Ветераны Великой Отечественной войны. Гаврилов Вячеслав Васильевич (справа), Куцов Алексей Ермолаевич (слева). СОКМ. 2010 год

 

Ветераны

Ветераны
Исторические документы
Боевые дествия
Афиша мероприятий
Они защищали родину






















Портал Культура.рф



© Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются
в соответствии с законодательством РФ, в том числе об авторском
праве и смежных правах. Правила пользования сайтом

Свидетельство о регистрации СМИ: ЭЛ № ФС 77 - 52943 от 20.02.2013
Учредитель: ГБУК "Сахалинский областной краеведческий музей"

Зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи,
информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Новости музея
История создания
Слово директору
Ассоциации музеев
Наши партнёры
Положение об учёном совете ГБУК "Сахалинский областной краеведческий музей"
Положение о научно-методическом совете ГБУК "Сахалинский областной краеведческий музей"
Услуги музея
Заказать экскурсию
Экспозиции
Коллекции музея
Мероприятия
Научные исследования
Издания музея
Международные связи
Контактная информация
Гостевая книга




Коммунистический проспект — 29
г. Южно-Сахалинск, 693010
mail@sakhalinmuseum.ru
(4242) 72–75–55
(4242) 72–73–57 (Касса)
Яндекс.Метрика


Сайт администирует Отдел информационного обеспечения