Версия для слабовидящих
12+

Четверг, 23 ноя: с 10:00 до 18:00
Территория музея открыта с 10:00 до 18:00
Касса работает до 17:30
Посмотреть расписание

Ветераны: Мурая (Бозюкова) Антонина Васильевна

Мурая (Бозюкова) Антонина Васильевна

Ветеран трудового фронта
Почетный гражданин города Южно-Сахалинска

Родилась в 22 октября 1930 года в Воронежской области, Панинский район, село Большие Ясырские Выселки, в ста километрах от Воронежа.



Воспоминания
«Я, Мурая Антонина Васильевна, по-девичьи Бозюкова. Родилась в 22 октября 1930 года в Воронежской области, Панинский район, село Большие Ясырские Выселки, в ста километрах от Воронежа.
Родители мои крестьяне, бывшие батраки у помещиков, поэтому семья наша многодетная, я родилась девятым ребенком в семье.
Отец — Бозюков Василий Стефанович. Мама — Бозюкова Ольга Григорьевна. Папа 1895 года рождения, а мама — 1894. Всю жизнь они прожили в этой дерене, в которой я родилась.
1930-е
годы — это очень тяжёлые годы, это годы голода и коллективизации. Когда мне было пять лет, я запомнила, как у нас забирали последнюю овечку. В годы коллективизации все, кто входил в колхоз, должны были сдать свое имущество. Жили мы очень-очень бедно. Четверо детей умерли, все остальные с Божией помощью выжили. Я всегда плакала и просила хлеб: „Есть хочу, есть хочу!“. Сестричка старшая вела меня на площадку, а я по сельской дороге иду и уже знаю, у кого есть хлеб, и в этом месте останавливаюсь и кричу: „Есть хочу, есть хочу!“. Бабушка выносила даже кусочек хлебушка. Это было где-то в 1935–1936 годы. Потом колхоз окреп, мы стали есть свой уже хлебушек. Взрослые работали в колхозе, дети в школах учились.
В 1941 году, когда началась война, первым забрали папу. Он служил в аэропорту в период битвы за Сталинград. Потом старшую сестру Лидию, она как раз сдавала государственные экзамены в педагогическом училище в Воронеже. Когда немцы начали бомбить город, в панике Лидия в чём была, в том и побежала в своё родное село, и трое суток до него добиралась. А на следующий день ей принесли повестку и забрали в армию. Настал черёд уйти на фронт жениху (будущему мужу) средней сестры Нади — Александру, который прошел всю войну, был танкистом, горел в танке, контуженный был, но дошёл до Берлина.
А мы остальные четверо — трудовой фронт. Я, как раз война началась, закончила 4 класса.
Ну что, война началась, конечно, горе началось. Деревня опустела. А поскольку был июнь, уже хлеба все созрели. А там и овощные поля. Поля у нас очень и очень большие — равнина такая. Началась уборка. Всё это легло на плечи старых и малых. Мне пришлось работать в колхозе с 12 лет наравне со всеми, я ростом была рослая девочка. График рабочий был такой: солнце взошло, всё — работаешь, солнце село — идёшь домой. Ночная смена: эти идут, а те заступают. Получается по 12 часов. Женщины на уборке хлебов вязали снопы, а мы — девочки — брали две палки, складывали по 15 снопов, таскали и складывали в копну, чтобы дождь не замочил, а потом в скирды скирдовали — это такой тонкий процесс. Потом молотили этот хлеб до глубокой осени. Молотили на машине в ночную и в денную. Руками молотили пшеницу только со своего огорода специальными цепами — палка такая большая, на ней кожаный типок (вторая палка). И вот ей молотили три-четыре часа в день.
Работать в колхозе приходилось на разных работах. То мы — две девочки 12–13 лет — целый день таскаем из-под машины ящики с зерном 50 килограммовые и высыпаем на ток, то нас на солому поставят: солому, мякину, отвал — надо всё делать. Третий раз на вилки — и весь день крутишь, как на мясорубке, хлеб сортируешь; четвёртый раз на полок, где стояла механическая молотилка, в барабан которой нужно непрерывно закидывать снопы. Обычно на молотилке стоял старичок в брезентовом фартуке, а мы двое: одна принимает с повозки снопы и мне передает, я разрезаю и перекладываю уже к нему, а он только успевает закидывать, чтобы барабан не пустовал. Я ещё в колхозе была водоноской. У нас же по полю нигде воды-то нет. В деревнях колодцы были. Вот водовоз с бочкой воды едет по дороге, а я с ведром иду по полю и только слышу кричат — одна, вторая, а радиус очень-очень большой. Дойдешь до одного звена, а там следующее и так до трех километров. Оттуда идёшь уже с пустым ведром, но зато я никогда не страдала, что пить хотела, воды — пей, сколько хочешь. Хлеба не было, но пить пила. А ведро-то большое, тяжелое.
У нас был бригадир. Он ехал на лошади и говорил нам, когда и куда на работу. Мы от него иногда прятались, до такой степени уставали. Он если скажет, то всё.
- „Ты и ты — на покос. Грабли берите“.
Грабли брали и шли. Парни с вилами, мы с граблями, ну иногда мы с вилами. Всё это надо копнить. Дождь если прошёл, пойти надо перевернуть сено, иначе оно же почернеет. Со свёклой очень сложно. Сахар нужен был армии, свёклу сажали. Эти бедные женщины — по 50 соток у них. 50 соток свёклы! На расстоянии сантиметров рядки были, потому что она же крупная, и на сантиметров 10 друг от друга. Вот свёкла взошла, а женщинам надо ее всю протяпать, эти 50 соток. Сор вырвать везде, раздергать (проредить). Три раза её полют, потом поверка и окучивание. Но кроме свёклы у нас же, и картошка была, арбузы, огурцы, помидоры. Мы ходили, поливали. Арбузы, если близко войсковая часть, им отправляли. Давали нам трудодни за работу.
Осень. Сентябрь месяц. Холодно. У нас ни термосов, ничего нет, — целый день на холоде на покосах корм заготавливали.
Зимой мы вязали перчатки двухпальчиковые (большой и указательный), носки вязали, платочки делали, кисеты шили. Было и такое, что и письма писали. Эту работу каждый у себя дома делал. А колхозники работали зимой: кто на ферме дояркой, кто на скотном дворе убирал, а там же ведь у нас что: стадо овец, стадо коров, табун лошадей — за всеми надо же ухаживать. Хороших лошадей брали на фронт, оставались старые и молодняк. Телятница была. Куры. Ой, да в деревне там работы, начиная с весны! Посев… У меня сестричка, вот у них гарица (торба), её вешали на шею где-то килограммов 20, наверное, и сеяли. Техники-то не было, какая была — всё приспосабливали для фронта. Всё вручную. Косили рожь тоже вручную. К косе прикрепляли ещё и грабли для того, чтобы скошенные колоски один к одному были. Следом идёт бабушка и вяжет колоски святлами. А мы осоку жали для того, чтобы эти святла вязать, чтобы снопы можно было связывать.
Во время работы передыха и перекуров не было. Только обеденный перерыв. А пообедать нечем было. Хлеб нам в колхозе только давали и то тогда, когда заготовку всю государству отдадим. Были государственные нормы, а там что останется, потом распределяют — все трудодни в кучку собирают и распределяют: сколько ж на трудодень получится. И вот сколько я заработала трудодней, столько мне граммов пшеницы и дадут. Приходилось есть и лузгу. Лузга — это шелуха от проса. Разотрёшь эту лузгу, а она же жёсткая, травки туда добавишь, но всё равно кишечник забивался. Я чуть не умерла от заворот кишок. Есть-то хочется. Соли не было, солили селитрой. Это поешь, а потом тебя наизнанку всю вырывает.
Возили хлеб на элеватор. Это 12 километров. Дороги плохие, мосты разбитые. Ещё едем, а волки нас сопровождают — воют. Темно, электричества-то не было. Месяца нет, когда светит — это другое дело, а так в основном-то темно, в темноте едем. „Цоб-цобе, — только и слышишь, — цоб-цобе, пошёл-пошёл“. Обоз из 10 подвод на спаренных быках, полная повозка, нагруженная мешками хлеба (пшеницы). Мешки по 50 килограммов на подводу и с подводы носили женщины. Я ездила с сестрой, сторожила мешки, пока она их таскала на элеватор, потому что могли ведь и украсть, сдавали-то по бумажке: сколько отпустили — столько и сдаешь. Воровали не свои, чужие. Голодные же люди были. Вот, поэтому мне приходилось с ней ездить. Тяжело было.
Нас облагали государственным налогом, каждую семью. Налоги были очень большие — всё забирали. Выкопаем картошку, тут же подгоняют повозку — налог. Нам ничего почти не оставалось. Всё шло для государства, для фронта. У нас сад был, так в саду подсчитали все яблони, каждая яблоня облагалась налогом. Если были излишки яблок, то можно было продать и заплатить налог, а если яблоки не уродились, то налог был всё равно, а срубить ты её не имеешь права. На огороде зерно обмолотил своё, 20 килограммов отдай государству. Мяса 20 килограммов отдай. 100 литров молока отдай. 100 яиц отдай. Шерсть и кожу. Шерсть, потому что надо валенки армии, и кожу — надо было шить что-то тёплое.
Когда наши войска стали отступать, к нам стали солдаты идти. Вот идут, жалко. Осень, холодно. Мокрые все, грязные. Их расквартировывали во все дома, принимали со слезами, чем могли, тем и кормили. Осенью картошка всё-таки была ещё. Часть солдат жила в палатках, потому что там и военная техника была, а офицеры стояли у нас на квартирах. Был даже у нас такой офицер, у нас два их было. Я даже помню: один — украинец, порядочный человек Иван или Семён Маркович, а второй — белорус, полковник (капитан) Колосков Михаил Иванович. И вот он по ночам у мамы требовал: „Дай яйца, дай мёд, дай масло“. А мама говорит: „Какой тебе мёд, масло? У нас нету ничего!“. „Дай и всё“, — до слёз доводил. Она говорит: „Я пойду и командиру твоему пожалуюсь“. А он ей: „Ты не успеешь дойти, я тебя уложу (убью)!“. Был и такой у нас эпизод. А Иван (Семён) Маркович говорит: „Тёть Оля, не связывайтесь с ним, лучше промолчите, он может всё, что угодно сделать“. Так что были и такие эпизоды. Когда войска двинулись дальше, Иван (Семён) Маркович говорил: „Останусь я жить, я обязательно к вам вернусь, навещу вас“. Но, очевидно, судьба распорядилась по-другому.
Когда немец перешагнул Воронеж и шёл к нам, мы думали: „Господи, куда бежать?“. Всё же движется… Короче войну пережили. Деревня наша под оккупацию не попала. Воронеж был разбит и разрушен.
Когда закончилась война, пришёл папа, потом сестра. Папа снова стал работать в колхозе, он возглавлял строительную бригаду. Колхоз назывался „13 лет Октября“, а потом в пятидесятых его переименовали на „Верный путь“. Сестре восстановили все документы в Воронежском институте, она прошла подтверждение на право преподавания и работала директором в сельской школе. А я после войны пошла только в пятый класс.
Да. После войны я пошла только в пятый класс. Мне уже было 15 лет. Закончила школу. Училась я хорошо, потому что так наработалась в колхозе, что я готова была день и ночь грызть науку, чтоб не вернуться в колхоз. И вот поехала поступать. В 1948 году сдала вступительные экзамены в Воронежский энергетический техникум, но русский я сдала на тройку, и мне были не положены стипендия и общежитие, потому что у меня отец вернулся с фронта, а общежитие давали только тем, у кого кто-то погиб на фронте — отец или мать, или оба родителя. Когда приехала домой собираться, отец мне и говорит: „У нас нету ни копейки денег тебя посылать учиться, придется тебе все-таки оставаться, работать в колхозе“. Я заплакала и говорю: „Я буду есть сухую картошку, я буду разутая, раздетая, но я буду учиться“. Ну и тогда отец двум моим сестрам постарше меня и говорит: „Вас учили, вам помогали — помогите ей“. И вот одна из сестёр Люба мне и говорит: „Моли Бога, чтобы я защитила диплом. Я буду пополам делить с тобой зарплату, чтоб ты училась. Я не хочу, чтоб ты жалобными глазами смотрела на мир!“. Ну, так вот и получилось. И я поехала учиться. Вначале у одних пожила, потом у других — никому не нужна. Кому надо бесплатно, да ещё взять-то с меня нечего, как говориться, сама полуголодная и полураздетая: галоши на мне, армяшки — тапочки деревенские и фуфайка. Ну в общем, я ж сказала, буду разутая, раздетая, но учиться. А эти воронежские, как бы там ни было, — все были приодеты, при часиках.
У нас очень хороший был руководитель группы. Он просил ребят, которые учились со мной на курсе, и сам ходил к директору и просил для меня общежитие. И в конце первого курса я получила общежитие!
Во время учёбы мы город восстанавливали — Воронеж. После войны он был весь разрушенный. По два часа в день после учёбы отрабатывали. Носили на носилках кирпичи в помощь строителям. И одновременно я занималась парашютным спортом. Аэроклуб был в здании нашего техникума. Нас учили вначале, в какую сторону как разворачиваться, как стропы держать, как парашют укладывать, каждый сам себе укладывал парашют. Когда мы совершали прыжки, то накануне этого дня на ночь мы собирались в аэроклубе, а утром по зорьке нас вывозили на учебный аэродром, и мы прыгали, потом привозили нас, и мы как были в комбинезонах, так и шли на лекции. Поскольку время было тяжелое, прыгать, надо было обувь иметь хорошую, а у меня ее не было. Инструктор мне давал всегда свои сапоги, а в моих ботинках на квадратном каблуке гулял. После прыжка мы конечно разменивались: я сапоги ему отдавала, а он мне мои ботинки. У меня есть фотокарточка, где запечатлен мой последний прыжок. Почему последний? Потому что в этот день он мне сказал: „Не дам я тебе сапоги, ну, что я как дурак хожу в твоих туфлях“. А я говорю: „Да подумаешь. Не дашь и не дашь“. Я резинками от парашюта, когда мы парашют слабим, я этими резинками привязала ботинки, а ботинки-то на каблуке, а прыгать-то — надо ступней приземляться… Ну, в общем это был мой роковой прыжок. Я в лес залетела, вот и приземлилась, и подвернулась у меня нога. Так что я десять прыжков успела сделать с высоты 800 и 1000 метров с двумя парашютами в принудительном раскрытии — ну, это моё, как говориться, достоинство. В 1951 году я закончила прыгать.
Однажды был День авиации, и были соревнования. И моя подружка чуть не разбилась. Ей попался парашют, который не она укладывала. Она прыгнула, дернула на раскрытие, а парашют колбасой пошёл — значит неправильно уложен. А уже близко к земле, все внизу стоят. Там генерал принимал эти прыжки, все уже стоят с содроганием, и только слышим она говорит: „В таком случае надо действовать так!“, — и рванула запасной парашют. И он раскрылся. Сколько восторгу было! Ведь если ещё бы она пролетела ниже, сопротивление воздуха малое, то парашют не раскрылся бы. Она успела! Подружка моя не испугалась и после этого ещё прыгала. А девушку, которая сложила неправильно парашют, отчислили. А она мечтала, стать лётчицей. У нас кто успешно прыгал, потом шёл в планеры, на планерах летал, а потом и в летчики. Мы прыгали с самолета По-2 (самолет Поликарпова). <…>
Закончила я техникум хорошо, шла в первой десятке. По распределению выбрала Сахалин, хотя мне его давать не хотели. Тогда на Сахалин было всего пять мест, но потом мне назначение всё-таки дали, я ведь диплом на хорошо защитила.
Вот так в 1952 году я попала на Сахалин, в город Южно-Сахалинск, и началась моя трудовая деятельность. Хорошие люди меня по работе окружали. Я работала вначале в РайКЭЧ. Это районная квартирно-эксплуатационная часть (воинская часть) по эксплуатации жилья и военных объектов, но я там проработала недолго — 11 месяцев. И ушла в „Сахалингражданпроект“. Был там начальник Тедо Борис Константинович. Очень хороший был человек и грамотный. Я пришла, свои бумаги показала, он с удовольствием тут же: „Берём-берём“. Я пришла к специалистам, со специалистами работала. Вышла замуж, ребёнок у меня родился. Ребёнок очень болезненный был, и я попала под сокращение. Потом я устроилась в трест „Сахалинтранстрой“. Это такой трест, который построил аэропорт, которым пользуются все, паромную переправу, железную дорогу Альба — Ноглики, Арсентьевка — Ильинск, железнодорожный вокзал, железнодорожную больницу, четыре школы построили, жилья сколько! И я всё время работала в этом тресте старшим инженером, ведущим сантехником. Избиралась депутатом от треста. Оттуда я ушла на пенсию. Ещё пять лет отработала в канцелярии Рудоремонтного завода и 20 лет в городском Совете ветеранов».

Антонина Васильевна по специальности техник-строитель коммунального хозяйства. Ей, женщине, известна и не страшна такая работа по дому, как починить водопровод и канализацию или спроектировать систему отопления.
В 2015 году за активную жизненную позицию и вклад, направленный на благо города Южно-Сахалинска, Антонине Васильевне присвоили звание «Почётного гражданина города Южно-Сахалинска».
Среди всех наград и званий, которые были получены ветераном войны за годы жизни, самой дорогой и памятной остается медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».


Запись произведена н. с. Глушковой Н. А. 16 августа 2016 года в Сахалинском областном краеведческом музее.



Мурая Антонина Васильевна, 2016 год
Фотография сделана Глушковой Н. А.


Школьные годы в 7-м классе. Безбоценинск Паницкого района Воронежской области. 1948 год
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Ведомость успеваемости и посещаемости ученицы 6-го класса
Бозюковой Антонины на 1946‒1947 учебный год
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Ведомость успеваемости и посещаемости ученицы 6-го класса
Бозюковой Антонины на 1946‒1947 учебный год
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Парашютисты аэроклуба Воронежского энергетического техникума перед прыжком.
Вторая слева — Мурая Антонина Васильевна. Лётное поле, г. Воронеж. 1950 год
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Подготовка к прыжку.
Справа с парашютом (основным и запасным) стоит Мурая Антонина Васильевна.
Лётное поле, г. Воронеж. 1950 год
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Студенческий билет Бозюковой (Мурой) Антонины Васильевны. Выдан 15 марта 1949 года
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Свидетельство парашютиста Бозюковой (Мурой) Антонины Васильевны. 1952 год
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Свидетельство парашютиста Бозюковой (Мурой) Антонины Васильевны. 1952 год
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Квалификационный билет парашютиста Воронежского областного аэроклуба
Бозюковой (Мурой) Антонины Васильевны. Выдан в 1952 году
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Отметки об участие в соревнованиях парашютиста Воронежского областного аэроклуба Бозюковой (Мурой) Антонины Васильевны. Прыжок совершен в 1951 году
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Бозюков Василий Стефанович — отец Бозюковой (Мурой) Антонины Васильевны.
Первая мировая война
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Бозюков Василий Стефанович (стоит справа) — отец Бозюковой (Мурой) Антонины Васильевны. 1943‒1945 годы
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Бозюкова Ольга Григорьевна — мать Бозюковой (Мурой) Антонины Васильевны. 1930-е годы
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Бозюкова Лидия Васильевна — сестра Бозюковой (Мурой) Антонины Васильевны.
На обороте надпись: «На память дорогим родителям и сестрам
от вашей дочери и сестры Лидии в Отечественную войну. 22.12.1943 года.
Мама, вот мой любимый друг, которого держу в руках и ухаживаю за ним».
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Мурёхин Александр Семенович (стоит в центре) — будущий муж средней сестры Надежды. Снимок сделан в 1945 году в Берлине
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Трудовая книжка (Бозюковой) Мурой Антонины Васильевны.
Дата начала трудовой деятельности 31 октября 1952 года
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Трудовая книжка (Бозюковой) Мурой Антонины Васильевны.
Дата начала трудовой деятельности 31 октября 1952 года
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Удостоверение к нагрудному значку «Отличник социалистического соревнования РСФСР»
Мурой Антонины Васильевны. Выдано 9 августа 1960 года
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Удостоверение общественного контролёра государственной инспекции по торговле
Мурой Антонины Васильевны. Выдано 1 декабря 1962 года
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Удостоверение общественного киноорганизатора Мурой Антонины Васильевны.
Выдано в 1968 году
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Свидетельство о награждении Памятным значком за активное участие в строительстве железнодорожной паромной переправы Ванино — Холмск Мурой Антонины Васильевны.
Выдано 29 ноября 1974 года
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Свидетельство о награждении Памятным значком за активное участие в строительстве железнодорожной паромной переправы Ванино — Холмск Мурой Антонины Васильевны.
Выдано 29 ноября 1974 года
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Удостоверение народного дружинника Мурой Антонины Васильевны.
Выдано в 1975 году
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Удостоверение народного дружинника Мурой Антонины Васильевны.
Выдано в 1975 году
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Нагрудный знак «Донор СССР» Мурой Антонины Васильевны. 1983 год
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Поздравительная открытка «Благодарность донору» к нагрудному знаку «Донор СССР»
Мурой Антонины Васильевны. 1983 год
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Ходатайство Комитета по социальной защите населения в вопросе подтверждения работы
в годы войны в колхозе Бозюковой А. В. 1993 год
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Протокол опроса свидетелей, подтверждающий работу в колхозе «Верный Путь»
Бозюковой (Мурой) Антонины Васильевны в годы Великой Отечественной войны.
Составлен 5 мая 1993 года
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Протокол опроса свидетелей, подтверждающий работу в колхозе «Верный Путь»
Бозюковой (Мурой) Антонины Васильевны в годы Великой Отечественной войны.
Составлен 5 мая 1993 года
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Протокол опроса свидетелей, подтверждающий работу в колхозе «Верный Путь»
Бозюковой (Мурой) Антонины Васильевны в годы Великой Отечественной войны.
Составлен 5 мая 1993 года
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Удостоверение к медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941‒1945 гг.» Мурой Антонины Васильевны. Выдано 9 июля 1993 года
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Вручение памятного постановления на Доску почета города Южно-Сахалинска
Мурой Антонине Васильевне. Справа мэр города Южно-Сахалинска Надсадин С. А.
Администрация города Южно-Сахалинска. 2015 г. Автор снимка неизвестен


Удостоверение Почётного гражданина города Южно-Сахалинска Мурой Антонины Васильевны. Выдано в 2015 году
Фотокопия сделана в 2016 году Глушковой Н. А.


Ветераны Великой Отечественной войны с губернатором.
Верхний ряд слева направо: Сандлер Н. Н., Бессудная И. Н.,
губернатор Сахалинской области Кожемяко О. Н., Мурая А. В.
Нижний ряд слева направо: Шубин А. И., Андреев В. Н.
Снимок сделан в Мегаполисе в 2015 году. Автор неизвестен


Ветераны войны.
Мурая Антонина Васильевна и Сичкарь Владимир Федотович.
Территория Сахалинского областного краеведческого музея. 2016 год
Фотография сделана Глушковой Н. А.


 

Ветераны

Ветераны
Исторические документы
Боевые дествия
Афиша мероприятий
Они защищали родину






















Портал Культура.рф



© Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются
в соответствии с законодательством РФ, в том числе об авторском
праве и смежных правах. Правила пользования сайтом

Свидетельство о регистрации СМИ: ЭЛ № ФС 77 - 52943 от 20.02.2013
Учредитель: ГБУК "Сахалинский областной краеведческий музей"

Зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи,
информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Новости музея
История создания
Слово директору
Ассоциации музеев
Наши партнёры
Положение об учёном совете ГБУК "Сахалинский областной краеведческий музей"
Положение о научно-методическом совете ГБУК "Сахалинский областной краеведческий музей"
Услуги музея
Заказать экскурсию
Экспозиции
Коллекции музея
Мероприятия
Научные исследования
Издания музея
Международные связи
Контактная информация
Гостевая книга




Коммунистический проспект — 29
г. Южно-Сахалинск, 693010
mail@sakhalinmuseum.ru
(4242) 72–75–55
(4242) 72–73–57 (Касса)
Яндекс.Метрика


Сайт администирует Отдел информационного обеспечения