Версия для слабовидящих
12+

Пятница, 24 ноя: с 10:00 до 18:00
Территория музея открыта с 10:00 до 18:00
Касса работает до 17:30
Посмотреть расписание

Ветераны: Барковский Илья Александрович

Барковский Илья Александрович

Родился в 1920 году в поселке Лукачек Селемджинского района Амурской области (в семье Барковских было 14 детей).



В 1941 году был призван на службу. В 1943 году – сержант, командир отделения 1-й пулеметной роты 1-го батальона 1052-го стрелкового полка.
Погиб, защищая Родину в 1943 году. Похоронен в городе Великие Луки.
Письма от сына сохранила мама И. Барковского Елена Васильевна Барковская. После окончания войны семья переехала на Сахалин. Все это время письма хранились в семье дочери, а затем оказались у внучки Елены Александровны Кирпичниковой.
В 2015 году 19 писем И. А. Барковского передали в музей супруги Елена Александровна и Виталий Анатольевич Кирпичниковы.



Илья Александрович Барковский. 12 июня 1939 года.

Елена Васильевна Барковская (1889 года рождения) – мама Ильи Барковского.
Место и время съемки не известно.


Вера Александровна Михайлина (Барковская) – сестра Ильи Барковского.

Александр Алексеевич Барковский – брат Ильи Барковского. На обороте фотографии надпись: «На память сестре Вере и Яше Михайловым от брата Александра Алексеевича Барковского 1927 года. 18 января».

Василий Алексеевич Барковский – брат Ильи Барковского. На обороте надпись: «От брата Василия сестре Вере и Аполлону Сергеевичу. 17.4.1947 г.».

Брат Ильи Барковского (имя не установлено). На обороте надпись: «Наводчик танкист — твой сын и подпись (Барковский). 23/VIII-56 г.».

Здравствуйте, дорогие родные – Мамаша, Василий, Вера и все остальные, шлю вам свой горячий привет и сообщаю вам, что я жив и здоров, чего и вам желаю.
Мама, если бы ты знала, как я мучаюсь жаждой получить от вас хоть бы одно написанное вами мне слово, что мол живы и здоровы или больны, или вас совсем нет на свете, может быть, – вот уже год как я от вас не могу получить хоть одну какую-нибудь несчастную телеграмму. Лежал в Воронеже в госпитале, все время телеграфировал и письма писал, потому что чувствуешь себя на одном месте и не терпится все охотно писать, думаешь, что получишь ответ, а оно оказывается нет, так вот сейчас, в настоящий момент, после участия в боях я нахожусь в тылу и рассчитываю находиться здесь порядочное время, на что рассчитываю получить от вас ответ хотя бы телеграммой.
Мне охота узнать была ли мобилизация у нас на Востоке, если была, то я знаю, что Костя и Василий взяты в армию или, может быть, уже давно отдали свою жизнь за родину.
Пиши, Мама, как жизнь, что посадили и что выросло, и вообще каково положение нашего края.
С приветом ко всем друзьям и знакомым.
Пока до свиданья.
Крепко целую твой сын – личная подпись И. Барковского.
I/VIII–42г.

Мой адрес:
Казанская Жел. Дорога
Станция Суслонгер.
Почтовый ящик 50/7–2
Сержанту Барковскому.

В правом нижнем углу по диагонали текст письма продолжен.
Очень прошу, что как получите мое письмо, сразу же, немедля, отбейте мне телеграмму, хоть трехкопеечную, а то скоро опять туда, где кони по трупам шагают, где землю окрасила кровь.
Личная подпись И. Барковского


Добрый день или вечер, дорогая Мамаша и Вася = Вера (Ред.: далее текст не читается, предположительно затерт военной цензурой) если жив-здоров, а также их дети, Костя – тоже если дома, Оля и их дети, всем шлю свой горячий привет, то есть привет с фронта.
Во-первых,
сообщаю вам, что я пока еще жив, ну, а также и здоров, конечно, чего и вам желаю.
Как нахожу время, и есть возможность, я сообщаю вам о себе и о своем здоровье. Но об одном душа болит, что я от вас ничего не могу получить и не могу знать ваше положение, а также о жизни и здоровье. Где я нахожусь писать не буду, но сообщу что здесь так тепло, как у нас в июле месяце, жалко, что не попал сюда осенью, хоть полакомиться бы фруктами, но ничего, Мама, жив-здоров буду – всего попробую. Пишите, как справили праздник весело или скучно, хватило ли водки, закуски. Нам, конечно, писать о празднике не стоит, у нас и в будни хорошие закуски, как поросята, и резать не надо, сами на куски разлетаются.
Пока до свиданья, крепко жму руку; личная подпись И. Барковского. 23/IV–42г.
Мой адрес:
Действующая армия. 1694 полевая почтовая станция. 1052 стрелковый полк 1й батальон 1я пулеметная рота; Барковскому И. А.
Мама, ты должна остаться с двумя сыновьями, а дочь (Ред.: далее два слова неразборчиво). Вспомни (Ред.: слово обведено).

Под чертой текст письма продолжен.
Василий, не хулигань, кончай благополучно школу и помогай Маме садить огород, а Маме скажи, пусть много не плачет, а маленечко можно; Илья.

Стоит штамп «ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой 4/6»


Добрый день, дорогие родители, Мама, Костя, Вера и Василий; всем вам шлю свой командирский привет и желаю вам всего хорошего в вашей жизни. Во-первых, сообщаю вам, что полковую школу окончил с успехом ещё до 7го ноября, в общем, проучился я около 3х месяцев и с ноября месяца скитаюсь по разным частям в виду своего нездоровья. Как заболею, так на мое место ставят другого командира, а я по бюллетеню, как поправлюсь, так меня в другое подразделение зачисляют, ну, и так без конца, в общем, день занимаюсь, а неделю валяюсь. Болезни мои, в основном,открываются старые раны, как чирьи старые, грудь; кровавый кашель, а, в основном, спина — вот кратко о своем здоровье. Из-за своего здоровья я не имел определенного адреса. Сейчас я, а именно сегодня, здоров, а завтра не знаю.
Нахожусь я в городе Красноярске, обучаю бойцов, с которыми может ни сегодня, так завтра пойду защищать свою родину.
Я, Мама, овладел грозным оружием, получил военную специальность «Пулеметчик станкист», так что если удачно придется повоевать, так положу немало фашистов. Теперь, мама, пиши о своем житье, как тебе помогают, как Костя; живой ли, там вера только (Ред.: смысл утерян, возможно, автор не закончил предложение). Мама пиши побыстрей, а то я не знаю, что происходит у меня дома. Что пишут товарищи с фронта, и живые ли они.
Мама я хотел сфотографироваться, но ввиду своей болезни все ведомости, видно, позапутали, и я уже 3 месяца не получал ни копейки и сфотографироваться не могу, если Костя дома, то пускай вышлет сколько может.
По выходным дням бойцы ходят в город и покушают чего-нибудь хорошего, и горького хлебнут, ну а я только послушаю, чего они ели и пили.
Мама, сделайте это только поскорей, а то я, наверно, скоро полечу туда, где рвутся снаряды.
Писать пока хватит, передавайте привет моему начальству, товарищам, девчатам, учителям; старым, молодым, беленьким и черненьким. До свиданья.
7/I–42 г. Личная подпись И. Барковского.
Адрес:
г. Красноярск
п/о № 5, п/я 72/32
литер № 17, с/б
Мл. Командиру Барковскому И. А.


Здравствуй дорогая Мамаша, брат Василий, Вера (Ред.: далее текст не читается, предположительно затерт военной цензурой) свой горячий привет с фронта (Ред.: далее текст не читается, предположительно затерт военной цензурой) и вот, дорогие мои, наша (Ред.: далее слово не читается, предположительно затерто военной цензурой) гонит врага назад. Сейчас нахожусь под (Ред.: далее слово не читается, предположительно затерто военной цензурой) в направлении (Ред.: далее слово не читается, предположительно затерто военной цензурой).
Читайте и слушайте, как наши дальневосточники, сибиряки дерутся. Жизнь свою считаю уже только по минутам, но пока еще жив и здоров. Правда коварный враг начинает применять газы, но этим он (Ред. [ничего]) хорошего не выиграет. Письмо короткое; нет бумаги, но для вас и этого хватит.
Передайте привет всем друзьям и знакомым. Крепко жму руку. 10/V–42 г.
Ваш – личная подпись И. Барковского.

Стоит штамп «ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой»


Здравствуй, дорогая Мамаша, и Вася, пишу я вам, уж не помню какое письмо по счету, а также сообщаю, что я жив и здоров, чего и вам желаю.
Сейчас я нахожусь в действующей армии, конечно, очень сожалею о неизвестном мне вашем положении, как вы живете, как помогает военкомат или свой приисковый комитет, также не знаю о положении Кости и Василия (Ред.: далее слово не читается, предположительно затерто военной цензурой). Может быть, они вперед меня ушли на защиту родины или продолжают работать на своих местах в тихом уголке, это мне ничего не известно.
Я, мама, писал вам справку с Красноярска для предъявления в райвоенкомат для (Ред. [того]) что я действительно нахожусь в РККА, то по этой справке вы хлопочите себе пособия больше, о себе я писать ничего не буду, да и нечего, конечно, если жив буду, напишу и сообщу о себе. Только ты, мама, не расстраивайся, конечно, твои года уже старые, тяжело тебе было воспитать нас 14 гавриков и всех растерять по белому свету, остаться почти одной под старость лет, ну, что же живите с Верой, не обижайте друг друга; ради меня, возьмите бутылочку и на время забудьте обо всем, а ты мама (Ред.: далее слово не читается, предположительно затерто военной цензурой) говори, что мой сын на фронте отечественной войны защищает свою великую родину.
2/IV–42 г.
твой сын; личная подпись И. Барковского.

Стоит штамп «ПРОСМОТРЕНО Военной цензурой Воронеж. обл. 11»


Здравствуй, дорогой братишка Вася!
В первых строках моего письма я тебе сообщаю, что я жив и здоров, чего и тебе желаю, а также желаю, чтоб ты хорошо учился и не хулиганил и чтоб нынче обязательно перешел в следующий класс с хорошими показателями.
Будешь хорошо учиться; тебя будут ценить, считать примером для других, примут тебя в комсомол, а в комсомол тебе обязательно нужно вступать, но помни то, что в комсомол принимают только передовую молодежь, которая не должна бояться никаких лишений и трудностей. Я, Вася, тебе уж писал письмо, но, знаешь, моя жизнь такая; сегодня здесь, а завтра; кто его знает где, так что я ни одного ответа не получал и не знаю, как вы с Мамой живете, как Костя и где он: на воен. службе или дома. Я, Вася, пишу тебе оттуда, где уж рвутся снаряды, и еще раз наказываю тебе, что живи с Мамой дружно, помогай ей во всем, она у нас уж старая, ей сейчас очень тяжело переносить эти невзгоды.
Но ладно, пока до свиданья, передавай привет нашим, кто дома, а также и моим товарищам в Лукачке.
3/V–42 г. Крепко жму руку – твой брат; личная подпись И. Барковского.

Стоит штамп «ПРОСМОТРЕНО Военной цензурой Воронеж. обл. 11»


Здравствуй, дорогая Мамаша, Василий, Вера и все остальные, которых некогда перечислять; мерзнут руки. Во-первых, сообщаю, что я жив и здоров, сражаюсь с врагом на поле за (Ред.: далее слово не читается, предположительно затерто военной цензурой), вот город уже от меня в 6 км. Не знаю только, придется ли его увидеть или нет, проклятая местность; нет леса; болота, вьюги, метели; вечно мокрый, холодный.
Потерял числа, ждал 7го ноября, а сегодня, говорят, декабрь 10 или 15 число.
Пока до свиданья.
Заморозил руки.
Ваш – личная подпись И. Барковского.

Стоит штамп «ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой 53/24»


Здравствуй, дорогая Мамаша, Василий, Вера и все остальные, во-первых, сообщаю вам, что я жив и здоров, чего и вам желаю.
Мама, я писал вам два письма со станции Суслончер и просил вас при получении дать мне скорый ответ, однако же все эти старания будут напрасны, сейчас я нахожусь совсем далеко оттуда, уж такова моя жизнь, кочующая.
Могу сообщить вам, что был в Москве, но Москвы не видал, а сейчас нахожусь по нижеуказанному адресу и готов ни сегодня так завтра выступить опять на защиту Родины.
Так, что ответа с вас не знаю просить или нет.
Пока до свидания. Крепко жму руки.
II/VIII–42 г.
Ваш – личная подпись И. Барковского.

Мой адрес:
Станц. Савелово Ярославской жел. дороги
п/я 46/28 Барковскому И. А.

Стоит штамп «ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой Калинин 51»


Здравствуй, дорогая Мамаша, и Вася, шлю вам горячий привет и спешу уведомить вас, что я пока еще жив и здоров, чего и вам желаю. Так вот, дорогая Мамаша, мне уже второй раз отломили на орехи; попал в нехорошее положение; попробовал донецкой воды, после чего был контужен, это было в последних числах июня, но сейчас со здоровьем хорошо, было время, конечно, говорить не мог и слышать.
Сейчас нахожусь, как сказать, вроде на отдыхе. На этот адрес можете дать мне ответ, а пока до свидания, с приветом ко всем родным и знакомым.
Ваш – личная подпись И. Барковского.
28/VIII–42 г.

Стоит штамп «ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой ЙОШКАР-ОЛА 16»


Здравствуй, дорогой брат Вася, пишу я тебе письмо в напряженном положении, с минуты на минуту жду команды, чтобы сесть в вагоны и ехать, а куда ехать?
Я думаю, что ты знаешь, что я еду воевать и, наверно, мы с тобой больше не увидимся.
Я воевать буду с пулеметом, с таким как воевал Чапаев, а в бою враг всегда стремиться вперед убить пулеметчика, а потом пехоту, стрелков. Так вот я тебе наказываю, что не будь плохим человеком – учись и поддерживай Маму, она уже старая и больная, слушайся ее, потому что тебе одному придется с ней жить – больше тебе наказывать нечего, ты не маленький.
Я пишу сквозь слезы, пока до свидания.
Передай привет учителям и всем родным и знакомым.
2/III–42 твой брат – личная подпись И. Барковского.


Здравствуйте, дорогая Мамаша, братишка Василий, Вера и ее дети. Ну, а Кости с Васей, наверное, я думаю, что давно нет уже дома, и положение их, наверное, как и мое, а, может быть, их уже нет в живых; это все мои мечты. Я покамест, дорогие мои, жив, ну, а про здоровье писать не стоит, да и сейчас хворать нельзя, ведь война, и несмотря на свои ранения; как я уже был два раза ранен и раз контужен; считаю себя пока боеспособным, я, конечно, вам об этом не сообщал. Много писать пока не о чем. Пишите пока о себе, о своей житухе, кто остался из мужиков дома, ну, и из ребят. Конечно, охота узнать, как Василий – учится или работает, ну, я надеюсь, что он дома, а я ведь, Мама, уже с его годом воюю, хотя они еще и молодые, но шибко отчаянные и смелые, и большинство из них отличается в боях за храбрость и смелость, и наше правительство отмечает их подвиги на страницах истории.
Мама, ведь мой Максим (пулемет) весит 4е пуда, а ведь в боях с ним надо обращаться, как повар с картошкой, и Ты, может, вспомнишь «ох, а у него же спина ранена, в ней осколки вражеской мины», ну ничего, Илья, терпи, когда отвоюем, тогда будем лечиться.
Ну, как-нибудь, мама, только не расстраивайся, конечно, я пишу, и комочек горя подкатывается к горлу, и знаю, что ты не прочитаешь это письмо без слез, но все же надо пережить.
Пока до свиданья, писать заканчиваю, погода дождливая, пишу на пенечке и тороплюсь.
На обороте пишу свой адрес.
Полев. почтов. станция 1434
О.П.Б (отдельный пулеметный батальон) (Ред.: слова в скобках обведены и над ними написано «это писать не надо».)
3я пулеметная рота
Барковскому И. А.

28 сентября 42 года
До свиданья, Ваш – личная подпись И. Барковского.


Возможно, письмо было вложено в конверт, который утрачен.


Добрый день или вечер, Дорогая Мамаша, Василий, Константин (Ред.: далее текст не читается, предположительно затерто военной цензурой) шлю свой красноармейский привет и желаю вам больших успехов в вашей гражданской жизни.
Я, друзья мои, как будто нашел себе постоянное место, т.е. свой адрес. Сейчас нахожусь в г. Куйбышеве, учусь в полковой школе на младшего командира. Учиться, конечно, нужно не так как в школе – отучился 4–5 часов и домой, погулял, уроки выучил или не выучил, и опять свободный.
А мое ученье, конечно, я описывать не буду, думаю, что вы поймете, какое сейчас время и какова его обстановка, что сейчас требуется большая упорная работа и учеба.
Сейчас, минут десять тому назад, я дал клятву своему советскому народу, партии и правительству, что буду служить честно и добросовестно, и этот день для нас красноармейцев является большим праздником. Так что служба моя началась, получаю 1275 в месяц, на махорку хватит и ладно, а больше тут ничего не требуется.
Теперь я хочу маленько вернуться назад. Когда я призывался в Экимчане, у меня было три приступа сердца, два из них я перенес ничего, а перед посадкой на машину во второй раз мы побежали нарвать веток в кузов, я пробежал шагов 5 и больше ничего не помню, очнулся в больнице на голой кровати, и на мне была вся рубаха мокрой, по-видимому, отливали водой. Когда пришел в сознание, напряг все свои силы, встал с кровати и пошел к двери, но дежурный меня не пустил, сказал, что «придет врач и положит вас в больницу». Но, когда дежурный вышел, я вылез в окно, успел кое-как сесть на машину и уехать, и ночью на Лукачке я мог разговаривать, только с большим трудом. Так ты прости меня, моя дорогая (Ред.: далее слово не читается, предположительно затерто военной цензурой) Мамаша, что я с тобой не попрощался. Пиши, как тебе выдают пособия, и какие, как Костя, может тоже находится на службе. Каково положение у Веры, но в общем, пиши все новости и изменения в Нашей семье.


Возможно, письмо было вложено в конверт, который утрачен.


Добрый день, дорогие родные, Мамаша, Василий, Константин, Оля = Юрий, Владимир, Муся и Ляля — сестра. (Ред.: далее текст не читается, предположительно затерто военной цензурой).
Всем-всем
вам, друзья мои, шлю вам горячий и, наверное, последний привет.
Очень сожалею о неизвестном вашем положении, так как я не однократно писал вам и телеграфировал, но от вас ни слуху ни духу. Мне очень хотелось узнать, дома ли Костя (Ред.: далее текст не читается, предположительно затерто военной цензурой) потому что я служу со старыми годами и думаю, что они тоже взяты на службу.
Я хотел сфотографироваться и послать вам свою память, но не было возможности, и сейчас тем более; нахожусь в стороне от города.
Высылаю вам две маленькие карточки с документов, снимался я еще в ноябре по окончании полковой школы, и посылаю старые две карточки.
Было время, я болел, сейчас нахожусь при полном здоровье. Лечил свои глаза, сейчас вижу хорошо, стреляю на далекое расстояние, стреляю только на «отлично», как с пулемета, так и с другого орудия.
За время проживания в Красноярске работал старшиной роты, одновременно замещал командира роты. Сейчас я еду на фронт командиром пулеметного расчета защищать свою родину и прогонять со своей земли нагло напавших немецких захватчиков. Не падайте духом обо мне, а гордитесь, что я защищаю родину. Высылаю вам справку, что я действительно нахожусь в армии на действительной службе. Больше писать особенно не о чем. Могу написать, что некоторые товарищи, с которыми я учился в полковой школе, отдали свою жизнь за город Ленина. Один отважный пулеметчик при невыгодном положении взорвал гранатой пулемет и себя. В крайнем случае, может, и мне придется попасть в окружение, НО ЖИВЫМ НЕ ДАМСЯ.
Больше писать не могу.
До свидания.
Ваш – личная подпись И. Барковского.

Напрасно старушка ждет сына домой,
Ей напишут, и она зарыдает…

Возможно, письмо было вложено в конверт, который утрачен.


Добрый день, дорогая Мамаша, и все остальные родные и знакомые. Во-первых, шлю вам свой красноармейский привет и желаю вам всего хорошего в вашей жизни.
Прибыл до места 2 августа в город Куйбышев, пока нахожусь здесь, но в дальнейшем неизвестно. Телеграммой вам сообщить не мог и не могу.
Писать много не о чем пока, до свидания. Сам жив-здоров.
Передайте привет Евгению.

Под наклонной чертой
3/VIII–41 г.
Личная подпись И. Барковского.
Мне не пишите, мой адрес неизвестный. Я тоже, пока окончательно не устроюсь, писать не буду.
Илья.


Возможно, письмо было вложено в конверт, который утрачен.


Добрый день, дорогие родители, Мама, Вася, Костя, Оля, Ира, Вова, Муся, Ляля, сестра Вера (Ред.: далее текст не читается, предположительно затерто военной цензурой), ну, и остальные друзья и знакомые, перечислять некогда; пишу на поле боя: свистят пули, рвутся снаряды, я еще жив и здоров, но уже крещен снарядом, благодаря глубокому окопу меня только оглушило. Я три дня плохо слышал, и приспало землей, а в остальном все в порядке, участвовал уже в двух атаках, конечно, немцы бояться русского штыка и крика «ура», бросают все и отступают.
Ты, Мама, знаешь, я злой, но если бы ты знала, какой я сейчас, ведь для меня нет никакой преграды, и мне теперь ничто не стоит убить человека или заколоть его, идя вперед, я не думаю ни о своей жизни, ни о чем, а только (Ред. [о том, чтобы идти]) вперед, на разгром врага. Отбивая населенные пункты, мирное население удивляется «что вас так мало, а немцев очень много, и они убегают от вас». «Это говорят, за то, что наша победа неминуема».
Время военное; война, переживать приходиться всё, а также и со мной может быть всё. Живи сама как сумеешь. Василий пускай доучивается и начинает зарабатывать кусок хлеба, дай Бог жить вам мирно и счастливо. Писать кончаю, снаряды угоняют меня с пенечка. Писал на пенечке, а на пенечке котелочек. Пишите мне письма. Привет всем друзьям и знакомым.
Адрес тот же. До свидания.
Крепко жму руку.
Ваш – личная подпись И. Барковского.
26/V–42 г.

На обороте листа текст продолжается
Письма от вас не получаю уже с августа месяца 41 года.
Писал много писем с действующей армией, ответа нет.
ПИШИТЕ.


Возможно, письмо было вложено в конверт, который утрачен.


 

Ветераны

Ветераны
Исторические документы
Боевые дествия
Афиша мероприятий
Они защищали родину






















Портал Культура.рф



© Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются
в соответствии с законодательством РФ, в том числе об авторском
праве и смежных правах. Правила пользования сайтом

Свидетельство о регистрации СМИ: ЭЛ № ФС 77 - 52943 от 20.02.2013
Учредитель: ГБУК "Сахалинский областной краеведческий музей"

Зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи,
информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Новости музея
История создания
Слово директору
Ассоциации музеев
Наши партнёры
Положение об учёном совете ГБУК "Сахалинский областной краеведческий музей"
Положение о научно-методическом совете ГБУК "Сахалинский областной краеведческий музей"
Услуги музея
Заказать экскурсию
Экспозиции
Коллекции музея
Мероприятия
Научные исследования
Издания музея
Международные связи
Контактная информация
Гостевая книга




Коммунистический проспект — 29
г. Южно-Сахалинск, 693010
mail@sakhalinmuseum.ru
(4242) 72–75–55
(4242) 72–73–57 (Касса)
Яндекс.Метрика


Сайт администирует Отдел информационного обеспечения